Белорусская экономика переживает затяжной период высокой инфляции. В 2014 году цены в стране выросли на 16.2 в годовом исчислении, в 2015 году общая динамика сохранится, а показатель инфляции вряд ли опустится ниже отметки 16%. Высокое ценовое давление в стране обусловлено двумя взаимосвязанными факторами. С одной стороны, неблагоприятная экономическая ситуация в Белоруссии в сочетании с чрезмерной зависимостью от российского капитала отрицательно сказывается на экономической динамике. С другой стороны, кризис в российской экономике привел к резкой девальвации белорусского рубля. В январе 2015 года буквально за десять дней валютный курс с евро вырос с 13 тыс. белорусских рублей за один евро до 17 тыс. В паре с долларом США наблюдается аналогичная динамика: в начале года один доллар подорожал с 11 тыс. до 15 тыс. белорусских рублей. Высокая зависимость страны от импорта привела к резкому росту цен и потере покупательской способности населения. Пока это не привело к каким-то внутренним политическим волнениям или социальному недовольству. Однако предстоящую деноминацию и обещания властей остановить рост инфляции следует воспринимать как попытку стабилизировать ситуацию.
Реденоминацию белорусского рубля и его потенциальное выравнивание с валютным курсом российского рубля также можно интерпретировать как шаг в направлении более тесного экономического сотрудничества между Минском и Москвой. Союзное государство России и Белоруссии было создано в 1997 году как политический и экономический союз. До последнего времени это политическое новообразование никак не способствовало координации на уровне государственных институтов двух стран. Однако и Минск, и Москва активно стремятся к экономической интеграции, нацеленной на стимулирование торговли на едином рынке. Ключевой целью в этом отношении остается создание единой валюты. Это пока в большей степени абстрактный проект, учитывая различия между экономиками двух стран, однако российские и белорусские власти стремятся облегчить использование национальных валют при осуществлении взаимных платежей. После заявления Президента Белоруссии Александра Лукашенко, пятого ноября глава Союзного государства Григорий Рапота отметил положительную динамику в стремлении властей к реализации этого проекта. Эволюция очевидна, поскольку граждане России и Белоруссии могут свободно перемещаться на территории этих стран, что также способствует углублению экономической интеграции.
Начиная с 2014 года Евразийский экономический союз (ЕЭС), в состав которого вошли Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Россия, ставит перед собой цель создания единой валюты в пределах регионального блока. Однако политики, направленные на защиту национальных рынков, экономические трудности и не самое благоприятное общественное мнение мешают реализации этого проекта. Растущие взаимосвязи между российским и белорусским рынками, возможно, на фоне реденоминации белорусского рубля в 2016 году, могут подтолкнуть институты ЕЭС к новым переговорам о формировании единой монетарной политики. На данном этапе они будут ограничены лишь стратегическими заявлениями о намерениях на высшем уровне, и в обозримом будущем вряд ли приведут к появлению каких-то конкретных планов действий. Однако тенденция к к более тесной экономической интеграции между участниками ЕЭС очевидна, поэтому не исключено, что в среднесрочной перспективе идея формирования монетарного союза начнет принимать более ясные очертания, в частности, за счет усилий со стороны России, Белоруссии и Казахстана.
Несмотря на то, что за минувший год поставки нефти на мировых рынках существенно выросли, Банк Англии считает, что этот энергоресурс подешевел на 60% за счет снижения спроса. Банк Англии основывает свой анализ на сравнении динамики цен на нефть со стоимостью других сырьевых активов. Если нефть дешевеет вместе с другим сырьем то, возможно, для этого есть какая-то общая причина. Таким образом, если предложение тут не причем, значит все дело в снижении спроса. Банк Англии ссылается на охлаждение развивающихся экономик в таких странах как Китай, как на причины низкого спроса. (Теракты в Париже, какими бы трагичными они не были, не повлияли на динамику цен и не отразятся существенным образом на поставках нефти. Сирия сама по себе экспортирует немного нефти, конечно, бомбежки ИГИЛа в Ираке и Сирии могут усилиться, но сами по себе они не новы).
Китай — прямо или косвенно — является главной силой, определяющей спрос на сырье на протяжении последних десяти лет. Таким образом, слабый спрос должен исходить в первую очередь от Китая. Однако в этой стройной теории есть один изъян: спрос-то в Китае высокий. По данным China Oil, Gas & Petrochemicals с начала года он увеличился на 6% (по крайней мере на нефть). Более того, на мировом уровне показатели спроса также стремительно двигаются вверх, а отнюдь не вниз. Управление энергетической информацией США предполагает, что за минувший квартал спрос в годовом соотношении увеличился на 1.3 млн баррелей в день — очень приличная динамика. По оценкам частных консалтинговых компаний этот показатель может достигать 1.9 млн баррелей в день
Да и Китайская экономика не так уж слаба. По официальным данным валовой внутренний продукт в третьем квартале вырос на 6.9%. Конечно, то ниже, чем 7.7% в середине 2014 года, но и не конец света. Неофициальные оценки колеблются от 3.5% до 5.5%. Например, в Capital Economics полагают, что китайский ВВП в отчетном периоде вырос не более чем на 4%. Но достаточно ли этого снижения, чтобы обусловить падение цен на сырье на 35%?
Возможно, статистические данные, собранные Capital Economics, прольют немного света на это темное дело. Альтернативные показатели ВВП в Китае снижаются с 2011 года, однако во второй половине 2014 года произошло резкое падение. Чем объяснить такое неожиданное ухудшение? Аналитики Банка Англии считают, что в этот период спрос и предложение воздействовали на рынок нефти с одинаковой силой. Проще говоря, резкое охлаждение экономики в Китае совпало с ростом предложения, спровоцировавшего падение цен на нефть. Но насколько вероятно, что эти знаковые события возникли независимо друг от друга примерно в одно и то же время? На грани фантастики.
Однако падение цен на нефть не оказало существенного влияния на состояние китайской экономике по одной простой причине: Китай не смог девальвировать юань. Добыча сланцевой нефти в США позволила американцам значительно улучшить состояние своего торгового баланса. Дефицит в нефтяном сегменте резко сократился с 30 млрд долларов в месяц на заре сланцевой революции в начале 2012 года до 6 млрд долларов на сегодняшний день.
В годовом исчислении дефицит торгового баланса сократился более чем на 300 млрд долларов — это почти 2% от ВВП. Естественно доллар в таких условиях устремился вверх, подстегиваемый коллапсом цен на импорт нефти в США. Соответственно, все ключевые торговые партнеры Америки — Еврозона, Япония и Южная Корея — девальвировали свои валюты против доллара. Евро, например, подешевел на 22% за последние 18 месяцев. Но к юаню это не относится. Китай упрямо поддерживал привязку своей валюты к доллару, что привело к его существенной ревальвации против евро, иены и воны за период с середины 2014 года. В результате, конкурентоспособность китайской продукции сильно пострадала.
Последствия уже ощущаются на уровне промышленного производства. С 2012 года до первой половины 2014 года темпы роста промышленного производства в Китае устойчиво росли на 9% в год. Начиная с середины 2014 года, когда цены на нефть устремились вниз, китайское производство также начало пробуксовывать. Между тем спрос на дизельное топливо, который, как правило, демонстрирует прямую корреляцию с объемом производства, заметно вырос. Это еще раз доказывает, что валютный курс является главной причиной экономического охлаждения в Китае с середины 2014 года. Не позволив юаню должным образом обесцениться, Китай добился того, что импорт нефти существенно подешевел, а экспорт стал неуместно дорогим.
Если ориентироваться на такую аргументацию, то никакого спада мирового спроса не было, зато мы имеем дело с весьма специфическим снижением активности в производственном секторе Китая, который является главным покупателем всех сырьевых активов. Причина кроется в том, что юань не смог девальвироваться вместе с валютами других стран торговых партнеров США. Для рынка нефти подобное толкование проблемы кажется наиболее благоприятным. Торговый баланс в США, вероятно, уже скорректировался насколько можно. Добыча нефти в Америке сокращается, а цены на этот энергоресурс, вероятно, будут расти, а не падать в среднесрочной перспективе. Нефть, как движущая сила восходящего тренда по доллару, себя изжила. В то же время, экономика Китая постепенно приспосабливается к высокому валютному курсу. Отток капитала сокращается, а в сентябре Китай снова зафиксировал рекордный профицит торговли товарами.
Что будет с ценами на нефть? Спросите Китай. Экономика страны приспосабливается и к середине 2016 года, скорее всего, вернется в прежнюю колею даже без девальвации юаня. Если так, то модель Банка Англии подразумевает, что с восстановлением спроса начнут расти и цены на нефть — при этом весьма существенно, возможно, на 35 долларов за баррель в год. Если верить модели, конечно. К подобного рода прогнозам следует относиться с изрядной долей скептицизма. Чисто с аналитической точки зрения, падение цен в прошлом и текущем году обусловлено исключительно переизбытком предложения, поскольку на ключевых рынках не отмечалось значительное снижение спроса. И все же столь масштабный обвал по всем сырьевым активам сложно убедительно объяснить чем-то помимо низкого спроса. Поэтому отдадим должное модели Банка Англии и будем надеяться на стремительный рост, возможно, уже во втором полугодии 2016 года.
Американские акции сохраняют скромную поддержку покупателей во вторник. Рост DJIA составляет 0,32% до 17539, Nasdaq Composite - 0,36% до 5003 и S&P 500 - 0,35% до 2060. Максимум 3 ноября 17977.85 в DJIA был самым высоким уровнем с 21 июля, а пик в Nasdaq 5,163.470 был самым высоким уровнем с 5 августа. DJIA и S&P 500 остаются ниже своих 200-дневных скользящих средних значений (около 17590 и 2064), хотя индекс Nasdaq Composite вчера закрылся выше него (в настоящее время 4959). Для S&P 500 в дополнение к 200-дневной МА решительный прорыв выше максимума 12 ноября на 2072.29 предоставил бы фондовым быкам передышку. Закрытие S&P 500 в понедельник было снижением на 0,3% с начала года и на 3,8%, если считать от исторического максимума 2134.72, который был достигнут 20 мая. Индекс отвечал максимумом 2116.48 3 ноября, прежде чем поддался фиксации прибыли и перепозиционированию.
Американские фондовые индексы растут даже после публикации данных об усилении инфляции в США и неожиданном сокращении промышленного производства. Потребительские цены (индекс CPI) в США в октябре выросли впервые за три месяца, подъем составил 0,2% как по сравнению с предыдущим месяцем, так и в годовом выражении. Аналитики, опрошенные агентством Bloomberg, ожидали повышения первого показателя на 0,2%, второго - на 0,1%. При этом объем промпроизводства в США в октябре сократился на 0,2% второй месяц подряд, тогда как рынок в среднем прогнозировал подъем на 0,1%. Производство в перерабатывающей промышленности, на долю которой приходится 75% от общего объема промпроизводства, увеличилось на 0,4% при ожидавшемся подъеме на 0,2%
Центральный банк России недавно предупреждал о том, что Саудовская Аравия, покушаясь на традиционные рынки сбыта для российской сырой нефти, ставит под угрозу финансовую стабильность экономики страны. Около 70% своей экспортной нефти Россия отправляет в Европу, однако Саудовская Аравия также стремится протоптать себе туда дорожку и привлечь новых покупателей в условиях падения спроса. В результате ей пришлось предложить скидку относительно стоимости российской нефти марки Urals. По данным агентства Bloomberg, Urals как правило поступает в Роттердам — это главный европейский пункт прожади — со скидкой 2 доллара или менее относительно нефти Brent. Однако в последнее время дисконт пришлось увеличить до 3.5 долларов из-за растущей конкуренции со стороны Саудовской Аравии. «Поставки в Европу из Саудовской Аравии негативно влияют на стоимость нефти Urals», — отметили в Центробанке.
