Абрам. ты знаешь, вчера Сара хотела мужа отравить. — Ну и как, получилось? — Что-ты, она в один бокал налила ему и цианистый калий и пурген. — Ну и... — Что ну и, время вроде умирать, а некогда.
Рабинович и еще один бизнесмен пришли на кладбище навестить могилку бывшего компаньона. Ищут, ищут, никак не могут найти. Вдруг Рабинович хлопает себя по лбу: — Слушай, да ведь он, наверняка, могилу на имя жены записал!
Звенит телефон. - Алло кто это? - А Серегу можно? - Серега здесь не живет. Опять телефон звонит... - Алло кто это? - А Серегу можно? - Я же сказал, что Серега здесь не живет. Опять телефон звонит... - Алло кто зто? - Это я Серега, а мне не звонили?
Переполненный автобус в КИЕВЕ. Стоит ОЧЕНЬ колоритный хохол: с оселедцем, в жовто-блакитних шароварах. На сиденье сидит ну очень-очень негр и читает газету "Жовтневий прапор" (сами понимаете на украiiнскiй мовi). Хохол его спрашивает: ты хто? Негр: украинець. Хохол, после долгого раздумья: А я тоди кто ж? Негр: а бис тебе знае, може москаль, а може еврей!
Подруга отожгла. У нее сломался кухонный комбаин и электромясорубка, так она, чтобы помолоть мясо, заморозила его и потерла на терке. Я живу в гениальной стране!
Едет чернокожий в киевском трамвае и читает газету на иврите. Рядом сидит Хаим и дружелюбно говорит: — Уважаемый, я с вас фигею! Вам таки мало шо ви негр?
Фотограф Сидоров отказался от западной привычки предлагать фотографируемым говорить "чи-и-из". По своему опыту он знает, что улыбка получается гораздо более естественной, если фотографируемые говорят "хе-е-ер вам".
Яша Циперович приехал в Нью-Йорк, остановился в гостинице и решил позвонить друзьям. Поднимает трубку и с характерным одесским акцентом диктует номер оператору: — Рlеаsе, саll 266-419. Через три минуты раздается стук в дверь: на пороге две девицы легкого поведения. На удивленный взгляд Циперовича одна из них вытаскивает из сумочки бумажку и читает: — "Тwо Shiksеs fоr оnе night"?!
Рабинович и Шлемензон плывут в спасательной шлюпке. Море вокруг пустынно — ни корабля, ни островка. — Боже всемилостивый, — молится Шлемензон. — Если мы выберемся отсюда целыми и невредимыми, я пожертвую половину своего состояния на богоугодные дела. Они гре%%т дальше. Наступает ночь, помощи все нет. — Господи! — снова взмолился Шлемензон. — Если ты нас спасешь, я отдам две трети своего состояния!.. Приходит утро, положение все такое же безнадежное. — Боже! — продолжает набожный Шлемензон. — Если мы с твоей помощью выберемся из этой переделки... — Остановись! — кричит ему Рабинович. — Перестань набавлять! Земля на горизонте!
