Когда японцы увидели, что русские туристы после заваривания чая кладут чайный пакетик в рот и высасывают остатки, они поняли, что за Курильские острова Россия будет бороться до конца.
Жалобная книга в небольшом курортном испанском отеле. АМЕРИКАНЦЫ: Ужасный отель. Здесь в лифтах накурено! РУССКИЕ: Странный отель. В лифтах почему-то запрещается ездить в смокинге. Так и написано всюду: "NO SMOKING! ". Хорошо, хоть курить можно!
Приехали два хохла в Грузию на экскурсию, под конец зашли посмотреть кладбище. Видят надпись: Гиви родился в 1900 году, умер в 1970 году — жил 5 лет. Дальше надпись: Вано родился в 1920 году , умер 1980 году — жил 10 лет и т. д. Ничего не поняли и спросили у директора кладбища , как это понять. Он им отвечает: жил -это значит деньги, рестораны, красивые машины, женщины. Хохол говорит другому: "Когда я умру. напиши мне на табличке: "СДОХ НЕ РОДИВШИСЬ! "
В камеру посадили армянина, русского и еврея. Пахан спрашивает армянина: — За что? — За угон. Спрашивает русского: — За что? — За кражу. Спрашивает еврея: — За что? — Таки не за что. Я жетоны для сотовых телефонов продавал.
У челябинского радио спросили, что будет при глобальном потеплении? Оно ответило. Вначале умрет по%нография. Почему? Будет так жарко, что все женщины сами разденутся, а после этого никому не будет интересно.
Два изрядно перепивших еврея ломятся в ворота женского монастыя, не понимая где они находятся. Из-за ворот кричат: — Уходите отсюда! Здесь у нас Христовы невесты!!! А вы кто? — Мы родственники со стороны жениха!!!
Одесский разговор. — Софа, где ты взяла такое потрясающее брульянтовое колье? — Я знаю?! Мой Аркадий три года под следствием об этом молчит, а вы спрашиваете меня?
У Рабиновича и Шлемензона, которые когда-то вместе учились в школе, жизненные пути затем разошлись. Рабинович стал коммерсантом, а Шлемензон - рэкетиром. Однажды встретились они в кафе посидеть и обсудить кое-какие проблемы. — Додик, ты мой старый приятель, — говорит Рабинович. — Скажи прямо, сколько я тебе должен платить за охрану моего ларька? — Яша, думаю, что девятьсот гривен тебя не разорят? — Конечно, нет! Честно говоря, я мог бы платить и тысячу. — Нет, Яша, ты же знаешь — я не кровосос. Сказано девятьсот — значит, девятьсот. С каждой тысячи.
Шлемензон давно должен Рабиновичу деньги и не отдает. А Рабинович стесняется напомнить и начинает издалека: — Как вам эта погода? Холодно, не правда ли? — Да, просто мороз. — А помните, какая была жара, когда я вам одолжил деньги? . .
