Биржа. Два дня до Нового Года. В операционном зале мечутся брокеры, у каждого по три телефона, все на нервах, все орут: - Доводи до двух! Бери! Скидывай десять и сдавай! Нет, одиннадцать - и продавай! Четыре вниз! Вдруг один из брокеров замолкает, смотрит в окно, а там - зима, красотища. Смотрит он на всё это и задумчиво, вслух, говорит: - Мужики!.. Вы посмотрите, как снег-то падает... В зале моментально повисает тишина. А через секунду раздаётся чей-то вопль: - Продавай!!!
Двух евреев, одного со сроком десять лет, а другого – пятнадцать, поместили в одну камеру. Тот, кому дали пятнадцать, говорит: – Хаим, ложись ближе к двери. Тебе раньше выходить.
Абрамзон повесил на своем балконе плакат: «Спасибо товарищу Сталину за мое счастливое детство!» – Послушай, Арон Моисеевич, – говорит сосед, – ведь во время твоего детства Сталин еще не родился! – Вот за это ему и спасибо!
Еврей пишет письмо за границу своим родственникам: «У нас тут все хорошо. Вот купил курицу на базаре за пятнадцать рублей». Письмо распечатали где надо, вызвали еврея в органы и ругают: «Зачем вы пишите, что у нас такие дорогие продукты?!» Он снова пишет: «Вы знаете у нас тут все хорошо. Пошел на базар, а там слон продается за десять рублей. Так х…р с ним, со слоном, я доплатил еще пять и купил курицу».
– Рабинович, вы слышали? Изя серьезно заболел! – Интересно, зачем это ему понадобилось? Еврея вызывают в КГБ. – У вас есть родственники за границей? – Что вы! – Нет, теперь перестройка, все должны признаться – это даже очень хорошо. Так есть? – Конечно есть. Брат Хаим в Америке. – А вы ему когда-нибудь писали? – Нет. – Так пишите прямо сейчас. Еврей пишет: «Дорогой Хаим, наконец я нашел время и место тебе написать…»
Одесса. Революция. Стук в дверь квартиры. Открывает женщина, на пороге два террориста. – Мы у вас в окне поставим пулемет. – Ставьте хоть пушку, но что скажут люди? У меня взрослая дочь, а из окна стреляют совершенно незнакомые мужчины!
Стук в дверь: – Скажите, Рабинович дома? – Нет. – Он на работе? – Нет. – Он в командировке? – Нет. – Он в отпуске? – Нет. – Так я вас правильно понял? – Да.
Зашел один еврей в кошерный ресторан в Нью– Йорке. Его обслуживает официант-китаец, прекрасно говорящий на идиш. – Скажи мне: как ты нашел официанта-китайца, говорящего на идиш? – спрашивает еврей хозяина ресторана. – Тихо, – оглядывается хозяин, – он думает, что это английский.
Судился еврей с армянином. Журналистов в зал не пускали. По окончании процесса они все-таки спросили у судьи, чем дело кончилось. – Прокурору дали пятнадцать лет.
Беседуют два приятеля – раввин и патер. – Скажите, ребе, только честно, вот вы ведь когда-нибудь все-таки ели свинину? – Сказать вам честно, как духовное лицо – духовному лицу? – Да, ответьте честно. – Ну что ж, когда я был молод и глуп, я однажды съел кусок свинины. – И как, ведь нормальная еда, ребе? – Да, ничего страшного. Но скажите мне, патер, только честно, как духовное лицо – духовному лицу: вы когда-нибудь спали с женщиной? – Откровенность за откровенность: когда я был молод и невоздержан, я однажды переспал с женщиной. – Ну и как? Признайтесь, патер: это лучше, чем свинина.
