Мы способны говорить без мата. Словарный запас большинства из нас достаточно велик, чтобы выразить любую мысль без нецензурной брани. Пролема в том, что намного проще сказать: "Что за х%%ня там наебнулась! ", вместо того, чтобы говорить "Мне кажется, что пинг до этого сервера не идет уже более минуты. Вполне вероятно, что он сейчас в неработоспособном состоянии и требуется его техническое обслуживание"
— Мойша, я бы и за полцены не купила такую шубу... . Посмотрите — вон мех лезет! — Сара, да за эту цену через пару лет у вас будет отличное кожаное пальто!
Пьяныйэлектрик рассказывает своему другу: — Прикинь, этот Рабинович сам не может закрутить лампочку! — Вот это дебил! А кто он? — Та. . Владелец трех банков, двух инвестиционных фондов, нескольких концернов.
Моня и Ицик эмигрировали в Париж. Французского ни один из них не знает. Приходят они первый раз в ресторан. На всех столах стоят маленькие стеклянные баночки, в них какая-то желто-коричневая масса. Должно быть, это что-то очень дорогое, потому что посетители берут эту массу крохотными порциями. Моня и Ицик ломают голову, что бы это могло быть. (Горчица у евреев Восточной Европы была почти неизвестна, вместо нее употребляли смесь тертого хрена со свеклой). Они решают попробовать, что это за желтая дорогая вещь. Как только официант отвернулся, Ицик зачерпнул горчицу столовой ложкой и быстро отправил в рот. Из глаз у него брызнули слезы, лицо побагровело. — Что с тобой? — удивляется Моня. — Ах, ты знаешь, — отвечает Ицик, — я сейчас вспомнил, что в прошлом году утонул мой брат Додик. — Сочувствую! А как эта желтая штука? Вкусно? — Очень. Тогда Моня тоже набирает ложку горчицы, сует ее в рот — и тоже начинает плакать. — А ты чего плачешь? — спрашивает его Ицик. — Я плачу оттого, — отвечает Моня, — что в прошлом году ты не утонул вместе с Додиком.
мирая, старый еврей завещал похоронить вместе с собой все свои миллионы денег. Мойша спрашивает раввина: — Ребе, вы таки положите в могилу всю эту кучу денег? Они же не войдут! — Ты таки прав, Мойша. Но воля покойного — закон. Положим чек.
Нью-Йорк, центр города. Каждое утро один русский имигрант загоняет свою машину на СТО и просит поменять масло, а вечером забирает. Хозяин заведения решил узнать в чем дело. Русский говорит: — Я тебе признаюсь, но с условием, что ты и дальше будешь позволять мне каждый день менять масло у тебя. Тому интересно и он согласился. — Так вот, я здесь рядом работаю, парковка стоит пять долларов в час, рабочий день восемь часов, а масло поменять стоит двадцать баксов.
