К раввину вбегает Рабинович: — Ребе, выслушайте меня, пожалуйста, это очень важно! Раввин откладывает Талмуд: — Что случилось? — Ребе, моя жена хочет меня отравить! — Этого не может быть. С чего ты взял? — Ребе, это точно. Я видел, как она что-то подсыпает в мою еду. И вкус у пищи изменился. Раввин думает, потом говорит: — Вот что надо сделать. Я поговорю с твоей женой и пойму в чем дело. Завтра приходи в синагогу, я скажу тебе свое мнение. На следующий день Рабинович опять приходит в синагогу, видит — у раввина борода всклокочена, руки трясутся, глаза разъехались. — Я только что говорил с твоей женой. Я говорил с ней три часа по телефону. Три часа! Хочешь мой совет? — Конечно, ребе! — Таки да, прими яд.
— Неправильно. Подумай, Изя. — Три! — Опять неправильно, еще подумай, вспомни таблицу умножения. — Три с половиной! В это время раздаются аплодисменты — хлопает папа-Рабинович. — Рабинович, чему Вы радуетесь?! Ваш сын ничего не знает! — ЗАТО КАК ВЫКРУЧИВАЕТСЯ!
Посадили чукчу в тюрьму, в камере еще один мужик. Мужик: — За что посадили? — Белого медведя убил. Шесть лет дали. А ты за что? — Жену убил. Восемь лет... Чукча (удивленно): — Восемь лет однпко. . ? ? За что? Там меху-то с ладошку!
Моисей: — Господи, ну десять — это же очень много! Давай парочку уберем. Ну, хотя бы вот это: "Не прелюбодействуй"? Господь: — Моисей! Не торгуйся! Моисей: — Шо?! Где здесь написано: "Не торгуйся"?!
Через десять минут после того, как в грузинском тоннеле загорелся трейлер с 30 тоннами армянского коньяка, на место происшествия прибыли бригады спасателей из Подмосковья.
Карабахская байка. На самом деле карабахские армяне по праву считаются самыми упрямыми армянами. А эта байка как нельзя лучше их характеризует. А вот и она сама: В благодарность ослику (а в горах лучшего транспортного средства не придумать) карабахцы решили поставить ослику памятник. Собрались на совет. Стали обсуждать. . Но никак не могут решить из чего же памятник делать. Кто предлагает из камня, кто из бронзы, кто деревянный. . Спорили до вечера. . Уже и расходиться пора, выходит самый старый дед и говорит: Никакого памятника мы ставить не будем! По очереди на постаменте стоять будем!
— Венера не пригодна для жизни. — В РФ тоже есть города непригодные для жизни, но ведь живем же. — В РФ нет городов, где температура + 460 °С. — А на Венере нет городов, где зарплата 5 тысяч.
В одесском автобусе едет женщина и разговаривает по мобиле: — … И ты представляешь, Софочка, захожу я в нашу спальню, а он с соседкой там кувыркается на нашей кровати, ну я на цыпочках прокралась на кухню взяла… Ой, Софочка, моя остановка, я в шесть с работы поеду и дорасскажу. Шесть вечера. Та же женщина садится в автобус, а в автобусе все те же лица сидят, тут заскакивает мужик запыхавшийся, еле переводит дух: — Я не опоздал? Смотрит на женщину и говорит: — Ну шо уставилась? Звони Софочке.
— Сема, вот ведь парадокс! Когда я жил в СССР, во всем были виноваты евреи. Потом я жил в России, и снова во всем были виноваты евреи. — Ну и где же тут парадокс, Моня? — Ты не дослушал, Сема! Теперь я живу в Израиле. И знаешь, кто во всем виноват?!
Видел на кладбище памятник — огромными золотыми буквами на плите паросского мрамора выбито: АБРАМ СЕМЕНОВИЧ ЛЕВЕНБУК. А чуть пониже — маленькими: своей жене Софье.
Разговаривают два старых еврея. Один говорит: — Ты представляешь, я вчера встретил своего сына, которого не видел 30 лет! — И как же ты его узнал? — По пальто.
Одесса. По Привозу идет тучная дама, а в двух шагах за ней плетется с огромными сумками худосочный муж. За хлястик одной из сумок держится, болтаясь в разные стороны, ребенок. Мужчина печально говорит: — Фима, таки поверь моему опыту: никогда не женись! Мальчик долго думает, ковыряясь пальчиком свободной руки в носу, а потом резонно спрашивает: — Папа, а с кем я тогда буду делиться своим горьким опытом?
Произошло землетрясение в Турции. Погибло 5000 турков. США выделяет гуманитарнуюпомощь в размере 5 миллионов долларов, Россия высылает 5 самолетов с продовольствием, Германия присылает 5000 турков...
