Вбегает в избу радостный Петька: — Василий Иванович, я муху кочергой убил! — А где ты, Петька, кочергу взял? — Да у печки стояла. — Значит так, Петька, еще раз мои носки без спросу возмешь — я твои штаны на куски изломаю!
Василий Иваныч распекает Петьку: — Я же сказал написать в объявлении — выходим в поход во вторник. Почему понедельник написал? — А я не знал, как правильно писать — вторняк или вторнек. — А в словаре посмотреть слабо? — А я смотрел — там вообще на "Ф" такого слова нету!
— Слушай, Петька, кто это у нас в туалете жопу пальцем вытирает, а потом об стенку? Все стены изгадил! — Я, Василий Иваныч, на Фурманова думаю. Он завсегда, как оттудова идет, руки моет!
— Василий Иванович, а сможешь ты четверть выпить? — Смогу, Петька! — А штоф? — И штоф смогу. — А ведро сможешь? — Не, Петька, ведро не смогу. Такое, наверное, только Ленину под силу!
Петька с Василием Ивановичем работали фельдшерами... Привели корову — мычит часто! — Петька, встань сзади, смотри в дыру, я в рот посмотрю... — Ну, как, ты меня видишь? — Нет! — Я тебя тоже! Пиши: заворот кишок...
Василий Иванович с Петькой плывут через Урал. Петька: — Василий Иванович, на кой ляд мы с собой этот сундук взяли? Брошу я его. Василий Иванович: — Нельзя, Петька. Там план взятия Парижа. Несколько раз Петька просит разрешения бросить сундук. Василий Иванович неумолим. Кое-как выбрались, отдышались. Петька открывает сундук, чтобы посмотреть, ради чего чуть не погиб, а в сундуке килограмм 7 картошки. Петька: — Василий Иванович, ты че? Сдурел? Василий Иванович: — Петька, ты ни хрена не понимаешь. Смотри, тут — мы, тут - Париж, где должен быть командир?
Бежит Петька к Чапаеву, кричит, — Василий Иваныч, к нам опять этот голубой хер приехал! — Сколько раз тебе повторять, Петька: фамилия Блюхер непереводима!
Пошел как-то Петька в школу каратистов на дискотеку. Ночью возвращается — весь избитый. — Василий Иванович, вот что творят гады... — Ничего Петька, пошли разберемся вместе. — А может завтра? — Да не бойся, ты постоишь — посмотришь. Ну пошли они, Василий Иванович заходит, слышны дикие крики, затем тишина. Василий Иванович выходит, пошатываясь и вытирая именное оружие об траву: — Куда им с голыми пятками да против шашки!
Сидит Василий Иванович, бреется. Вдруг звонит звонок. Он открывает дверь, на пороге стоит изысканно одетая девушка. — Питер дома? — Чего? — Питер дома? — Петька, что ли? Нету! — Передайте ему, что у меня сегодня вечером дебют. Пусть приходит поближе познакомиться со своим идеалом. Вечером приползает пьяный Петька. Василий Иванович ему: — Слышь, Петька! Твоя бл%дь заходила, сказала, что ты пи%ор, что ее сегодня вечером е%%т и чтоб ты приходил со своим одеялом!
Сходили как-то Василий Иваныч и Петька на нудистский пляж. Ну и, естественно, обгорело у них там все, что обычно под трусами. Пошли они в деревню, взяли сметаны, после чего засели в штабе и мажут свое хозяйство сметаной. Тут входит Анка, видит это дело и хлоп в обморок. Откачали ее Петька с Чапаевым: — Чего это ты, Анка? — Да от удивления! — Это отчего же?! — Как кончают — сто раз видела, а вот как заряжают — впервые!
Сидят Василий Иваныч и Петька на поляне, отдыхают. Вдруг слышно — белые идут, надо прятаться срочно. Петька в стог сена залез, а Чапаев шкуру собачью напялил (валялась случайно). Белые пришли, расположились, пьют, закусывают. Василий Иванович вокруг бегает, потявкивает. Ну, они ему сахара дали, Василий Иванович съел, белые ржут, дали еще - съел — ржут, а Петькин стог аж трясется. Когда белые ушли, Василий Иванович у Петьки спрашивает: — Чего это, Петька, эти козлы ржали все время? — Да шкуру ты, Василий Иваныч, задом наперед надел.
