Как-то хасид зашел в Варшаве в костел и направился в исповедальню, где за перегородкой сидел ксендз и слушал исповеди, не глядя на исповедующихся. Хасид начал: – Иду я домой, заглядываю за занавесочку в свою квартиру, а там булочник с моей женой. Он ее и так, и сяк, и сбоку, и сверху, и снизу, и опять… Ксендз заерзал. – Так вот, – продолжает хасид, – пошел я напротив в кафе выпить чашечку кофе, возвращаюсь назад, смотрю в окно, а там булочник с моей женой. Он ее и так, и сяк, и туда, и сюда… Ксендз не выдержал и выглянул из-за перегородки. Увидев еврея с пейсами в черной шляпе, он очень удивился: – Зачем вы все это мне рассказываете?! – А я всем это рассказываю.
– Рабинович, с твоей Сарой спит весь город, и, чтобы к ней попасть, нужно занимать очередь. Брось ее, зачем тебе нужна такая жена! – Ты понимаешь, если я ее брошу, то мне тоже нужно будет занимать очередь.
Встречаются два старых еврея. – Хаим, ты знаешь, вчера я познакомился с телеграфисткой. Ты мне веришь? – Я тебе верю. – Ты знаешь, мы пошли в ресторан и пили там шампанское. Ты мне веришь? – Я тебе верю. – Ты знаешь, мы потом пошли ко мне домой и смотрели цветной телевизор. Ты мне веришь? – Я тебе верю. – Ты знаешь, она осталась у меня ночь, и я был с ней четыре раза. Ты мне веришь? – Я тебе верю, но я не верю, что она была телеграфистка. – Почему? – Потому что, когда у тебя последний раз стоял, еще не был телеграф.
Еврей приехал в Москву – и сразу в публичный дом: – Скажите, Роза из Кишинева сегодня работает? – Работает. Он трахает Розу и платит двести долларов. На следующий день опять приходит, опять спрашивает Розу из Кишинева, опять ее трахает и опять платит двести долларов. То же самое на третий день. Роза его спрашивает: – Скажите, может быть, вы в меня влюбились? – Нет, просто тетя Хая из Одессы просила передать вам шестьсот баксов.
Судя по принимаемым законам, жизнь наших депутатов удалась уже настолько, что их беспокоят только геи, пираты и мат, которым страна дружно кроет такое законотворчество.
